?

Log in

No account? Create an account
 
 
09 June 2017 @ 01:30 am
"Ивонна, принцесса Бургундская", реж. Гжегож Яжина, театр Наций  
Уже второй раз за недолгое время попадаю в театральный киберпанк (после кулябинского "Процесса"). Надо признать, что и на этом спектакле, как всегда в театре Наций, присутствует некоторый налет гламура, порой неуловимый.
Поляки Гжегош Яжина и Петр Лакомы (художник) создали на сцене своеобразное кибер-пространство, пронизанное световыми, звуковыми и прочими волнами и как-то связанное с процессами, происходящими в головах персонажей (за это прежде всего отвечает задний огромный экран с пятнами Роршаха и другими узорами). Населяют это пространство почти что киборги, тому есть прямые свидетельства: под одеждой у королевы оказывается латексная кожа, под рубашкой Камергера - накладка с "кубиками" на животе, а с лица он редко снимает прозрачную пластиковую маску. В головах у персонажей - обрывки воспоминаний, грехи и желания, частично вытесненные, а частично тут же и реализуемые, причем логика поступков явно нарушена. Как и духовные связи, которые заменяются связями иерархическими и соблюдением ритуалов (поклоны). Эти человеческие "конструкции" держатся за счет формы. Королева в соответствующем костюме и прическе напоминает китайскую куклу, король и принц одеты в обычные безликие мужские костюмы. И апофеоз формы - великан Камергер, воплощающий идею благодаря фактуре и очень точной и выразительной игре Сергея Епишева.
Другая актерская удача спектакля - сама Ивонна (Дарья Урсуляк), единственное живое существо пространства. Вот у нее нет формы, и даже "форм": женское-мужское здесь не имеет большого значения, главное, что Ивонна - человек. С самого начала понятно, когда она испытывает страх, боль, привязанность. Она способна и на контакт, и на протест и - единственная - оказывается в состоянии слушать "музыку сфер" и даже управлять ею. Когда Ивонна снимает одежду и "дирижирует" звуковым прибором, она - первозданный человек. А когда ее наряжают "жертвой" перед пиршеством (очень удачный костюм), она обретает ненужную ей форму, и после гибели от нее остается лишь ворох кружев, перьев и шелковых тряпок, а ее душа улетает.

Интересной показалось также роль Филиппа (Михаил Тройник) - принца-неумехи, манерно и по-детски растягивающего гласные. Получился инфантильный и явно недолюбленный парень-мажор. Практически все персонажи в какие-то моменты пытаются избавиться от одежды, она их сковывает и заковывает. Зрители на это реагируют нервным смехом или возмущением и, в большинстве, мало что понимают в происходящем. Такой обескураженности зала после 1 действия я, пожалуй, не припомню, а массовый исход в антракте (да и во время действия) и шуточки гардеробщиков по этому поводу напомнили первые показы некоторых спектаклей Бутусова (совсем непохожих на "Ивонну").
Впрочем, я не думаю, что уход "партерных" зрителей связан лишь с их "неподготовленностью", как принято считать. Спектакль очень рваный, иногда зависает, чудной английский текст быстро начинает раздражать (с первых рядов еще и титров не видно). Но главная проблема, на мой взгляд, связана с актерским существованием на сцене. Помимо трех упомянутых, остальные персонажи - или "никакие" (молодежь), или "ух какие!" (король и королева). Для спектакля в духе формализма предпочтительнее первое, но это очень скучно. А темпераментные Агриппина Стеклова и Александр Феклистов далеко не всегда попадают в нужные ноты. И понятно, что Яжина - не Богомолов, у которого даже много пожившие Табаков и Збруев играют, как надо для подобного спектакля (причем с каким-то возрастным аристократизмом), не говоря уж о более молодых. Актерам "Ивонны", за исключением Епишева и Урсуляк, не хватает точности, отстраненности, "внезапного" гротеска и, как ни странно, стиля. В итоге подчас на сцене мы видим смесь "французского с нижегородским", и какие-то фразы и даже целые сцены начинают казаться занудными и необязательными, хотя на самом деле таковыми не являются: если серьезно анализировать спектакль, раскладывая его по полочкам, наверняка можно нарыть много интересного. Надо признать, что многие моменты просто прекрасны, а новая трактовка культовой пьесы Витольда Гомбровича, как минимум, будоражит воображение. Причем сравнивать эту "Ивонну" с уже виденными мне совсем не захотелось, да и не нужно.
В программке прочитала, что драматург умер от астмы. Хотя он написал пьесу задолго до смерти, но что-то, видимо, уже испытал или предчувствовал. Казнь посредством "карасей в сметане", способ подавиться костью, задохнуться - до этого так просто не додумаешься.