?

Log in

No account? Create an account
 
 
18 November 2010 @ 05:02 pm
"Дядя Ваня" театр им. Вахтангова, 16 ноября  
Этот спектакль очень похож на театрализованную похоронную процессию. Скорбная музыка, много визуальной черноты, ритм спектакля соответствует похоронному маршу. Немного чёрного юмора. И - очень красиво.
Картинка  сложилось, когда появился Серебряков со свитой - практически "человек в футляре", выросший до ФИГУРЫ.
Кого хоронят - тут возможны варианты. Во-первых, опять же профессора, сменившего "футлярный" костюм на легкомысленный саван (ночная рубашка, видимо). Во-вторых, по- покойницки инфернальную замороженную Елену, в оргазме (или в чём-то ещё) раскинувшуюся на неструганом деревянном сооружении. В этот метафорический гроб вбивают гвозди все кому не лень.
Астров рассказывает Елене историю постепенного омертвения края, а в конце его обвешивают чемоданами так, как будто собираются утопить с этим грузом на шее.
Многие моменты спектакля играют на эту тему. Чего стоит огромный слуга, размахивающий тушками кур, якобы испугавшихся грозы, - как Том Сойер дохлой крысой на верёвочке... "Игра" на пыльном страшном пианино: вместо живого звука - стук колотушек ("пьяный сторож стучит МЁРТВОЙ колотушкой" - это у Есенина такие же совпадающие ассоциации).

Думала: с чего бы ЭТОТ дядя Ваня возьмёт себя в руки, помирится с профессором и будет надеяться на небо в алмазах? Оказывается - после укола морфием (или чем-то ещё) - и это как раз убедительно. Как убедительна страшно кричащая "я верую!" Соня, в конце по-мёртвому свалившаяся на все то же деревянное сооружение. И сам дядя Ваня, с покойницкой гримасой (вроде как зомби) удаляющийся в глубь сцены.
Забавно, что Соня с дядей смотрят вверх через закопчённое стекло: должно быть, боятся ослепнуть, увидев  "небо в алмазах".
И на всё это взирает большой, кладбищенского вида, каменный лев с человеческой мордой.

Я и так считаю Чехова мрачным писателем, но Туминас всё довёл до логической точки, добавив к чеховскому пессимизму его же врачебные ассоциации. В итоге мир, выстроенный на сцене, очень уж  напоминает мертвецкую. Говорить в связи с этим о работе актёров как-то не хочется, но сыграли, что велено. Хорошо сыграли. Лицо Маковецкого, превратившееся в посмертную маску, до сих пор перед глазами.
 
 
 
gala_spb on November 21st, 2010 02:44 pm (UTC)
"Чехов - мрачный автор", в юности я бы с Вами согласилась. Но сейчас - мне ближе пушкинская фраза "На свете счастья нет, но есть покой и воля". Нет счастья в том смысле, в каком мы ищем его на заре жизни. Но жизнь больше чем счастье, и больше чем любовь. Жизнь - это соединение всего и всех.
Чехов как никто, не только знал, но и умел рассказать о том, что такое жизнь. Его герои страдают, но живут. Считанные единицы стреляются, и это всегда те, кого сам автор не одобряет (жалеет, но не восхищается). А вот другими - такими как дядя Ваня, Астров, Соня, - именно восхищается. И это восхищение, которое помогает жить и мне тоже, становится главным в чеховском театре. А иначе - наверно, давно бы уже мир нашел нового автора.
lotta20lotta20 on November 21st, 2010 09:13 pm (UTC)
Жизнь у Чехова - конечна. Не уверена, что для себя он эту конечность преодолел, я-то уж точно нет. Бог с ним, со счастьем, а вот осознание того, что дальше НИЧЕГО, лишает меня веры, что всё не зря... Но и это бы ничего, в Чехове есть на что опереться, к тому же я сейчас слишком однозначно выразилась...
Но вот спектакль Туминаса - с явным привкусом мертвечины, о каком триумфе жизни тут можно говорить, все ассоциации туда подтягиваются, как будто в основание спектакля положена именно та сторона Чехова, которуя я так боюсь.
Войницкий и Астров живут, видимо, только на морфии, иначе им совсем невмоготу. Надежды нет.
Думала, а вдруг я ошибаюсь, прочитала некоторые отзывы ПОТОМ (после того, как написала своё) - так нет же, почти все отмечают общий похоронный настрой спектакля и детали, с помощью которых этот настрой создаётся. Просто это нравится, спектакль очень высоко оценен критикой и зрителями. Мне, кстати, было сказано, что и у Бутусова сплошные смерти. Так у него это - продолжение жизни, не отрицание её. А тут не смерть, а именно мертвецы.

gala_spb on November 22nd, 2010 04:35 pm (UTC)
О, спектакль Туминаса, безусловно, не "чеховский"! Это типичный постмодернистский спекталь, когда режиссер берет очень известную пьесу, с богатой историей, и пытается придумать (и это ключевое слово!!), что еще такого из нее вытащить, чего еще никто не делал. В этом смысле, вариант Туминаса имеет хотя бы то достоинство, что он логичен, и придуманной идеи хватает на весь спектакль (текст сопротивляется, как и всегда в постмодернистских опусах, ему надо было больше резать).
Но к Чехову, а также - к пониманию жизни (и у Чехова, и у всех нас) он не имеет никакого отношения.

"Жизнь конечна", говорите Вы. И это безусловно так. И в то же время - не совсем так!! Посмотрите, у Чехова всегда говорят о тех, "кто будет жить через 200, 300 лет". Жизнь конечна в пределах одной человеческой жизни, но она бесконечна в развитии человека. И Чехов, как никто другой, чувствовал это. Не умом понимал, а кожей чувствовал. Потому - так пленительны настоящие чеховские спектакли: и "Дядя Ваня" Додина, и "Три сестры" Фоменко, и "Дама с собачкой" Гинкаса. В них есть то, что приподнимает тебя, зрителя, над обыденностью (и это при том, что говорят они именно об обыденности), и вдали рождается какой-то неопределимый, но удивительный свет.
Такое мое мнение :).
lotta20lotta20 on November 22nd, 2010 05:07 pm (UTC)
Я думаю, что Вы правы, а у меня просто конкретный и очень личный угол зрения - как на Чехова, так и на других писателей... и вообще творцов. "Попав" несколько раз на трактовки, близкие к моим, а потому особенно неприятные, так как всё усугубляют, я стала Чехова беречься, что ли...
Например, прекрасный, как мне кажется, старый фильм "Дама с собачкой" тем не менее действует на меня очень плохо, а как раз от слов о тех,"кто будет жить через 200, 300 лет" после нас, веет безнадёжностью, я воспринимаю их как попытку уговорить себя, что в КОНЕЧНОЙ жизни есть смысл - неубедительную попытку.
Будет здорово, если удастся пересмотреть свою точку зрения, тем более возможность есть - два из трёх названных Вами спектаклей - московские.
"Дядя Ваня" Туминаса ужасен именно потому, что в нём какие-то внешние и тяжёлые атрибуты чеховского мира разрослись до уродливых и страшных размеров. Постмодернизм, он же разный. Меня поражали возбуждённые весёлые зрители после спектакля. Откуда они черпали эту радость, ведь о катарсисе там, естественно, и речи не было?