?

Log in

No account? Create an account
 
 
17 December 2010 @ 12:15 am
"Ричард Третий" 14 декабря  
Последние "Лиры" и "Ричарды" были исключительно сильными.
Говорят, они были таковыми и раньше, но я этого не застала. Говорят, когда-то они были ещё сильнее - это мне вообще трудно себе представить.
 Совершенно очевидно, что нынешний уровень спектаклей связан с повышением уровня игры главного актёра - Константина Райкина. Возможно, не слишком полюбившийся мне "Вечер с Достоевским" сложным образом сказался на том, как стали играться теперь любимые - "Лир" и "Ричард". Любимые, правда, с оговоркой - за отсутствием "Макбетта".
Одна из главных приманок театра - возможность сопереживать Герою, сродниться с ним и посредством этого на время разделить с ним свои радости и печали... "хоть он о том не знает" - пусть так, это ничего...  не знает, но чувствует; не думает об этом, но - разделяет.
К сожалению, не со всяким героем и спектаклем такой фокус проходит. "Макбетт" дарил столь сильное чувство сопричастности, единения чуть ли не со всеми людьми на земле, что "Лиры"-"Ричарды" порой даже раздражение вызывали, не оправдывая ожиданий: вроде то, да не то, где-то рядом, но редко в цель.
Если сам Герой в "Лире" был важен и интересен хотя бы трактовкой образа, которая сразу же пришлась мне по сердцу, то с Ричардом зрительского счастья разделённой любви у меня не получалось, хотя в обоих случаях играл то Райкин мастерски.
Закомплексованный эгоист, изувер, любитель покуражиться над слабыми - о каком сопереживании ему может идти речь, будь он хоть трижды более несчастен?
Настойчивым рефреном звучащая тема совести с Ричардом никак не рифмовалась. Финал воспринимался просто как возмездие за преступления, Судьба руками убитых детей покарала злодея.
Нынешнее актёрское горение Райкина всё расставило на свои места. Воодушевлённый страстью, Ричард как бы получает цель жизни - истинную или мнимую, но ЦЕЛЬ - а значит, становится - страшным и преступным, но ЧЕЛОВЕКОМ. Потому и принимает воздаяние за дела его, и погибает ЧЕЛОВЕКОМ.
Одушевлённый страстью актёра спектакль обретает высокий смысл трагедии - со всеми сопутствующими элементами, прежде всего - с катарсисом.