?

Log in

No account? Create an account
 
 
12 December 2011 @ 07:52 pm
"Чайка", новый сезон  
В субботу перед спектаклем в фойе доносилась музыка, а потом уже в буфете было слышно, как Бутусов орал костин монолог: продолжалась репетиция.
Подруга спросила меня, сильно ли изменился спектакль по сравнению с премьерой. Ответить на этот вопрос оказалось трудно: память не всегда фиксирует отдельные детали, которые к тому же то появляются, то исчезают, то возвращаются вновь. Главное остаётся, но при этом есть впечатление бесконечной изменчивости.
В этом сезоне Треплев-Бутусов, стреляясь, мажет лицо "кровью" (такой же, какая течёт по руке "раненого" Эдмона в "Лире"), вчера в 1-м действии не включался свет в зале во время разговора Нины и Кости ("тут никого нет!"). Принципиально и то, что, невзирая на дистанцию между сценой и первым рядом, сохранился интерактив и Дорн усаживает вместо себя на стул счастливчика-зрителя.
Однако самое важное заключается в том, что такой технически трудный спектакль по-настоящему сложился, всё отработано, и актёры могут позволить себе играть так, как это льётся из их души... Да и не надо уже никому доказывать право спектакля на существование.
Потому Кузнецов играет сложнейшую роль свободно и раскованно. Суханов настолько уверенно ведёт сцену с Ниной и произносит длинный монолог один на один с залом, что ему уже никакие звонки мобильников или зрительский кашель помешать не могут. У Полины Райкиной в 3-м действии началось настоящее партнёрство с Трибунцевым. А сам Бутусов, удивительно помолодевший и похорошевший за это время, творит на сцене чудеса уже не с отчаяньем обречённого, а просто творит чудеса.

Единственная капля дёгтя в последних спектаклях - какая-то другая Маша. Не пойму, в чём дело, но она вдруг стала похожа на нелюбимую мной леди Анну - истеричку, за которой не стоит ничего, кроме готовности к нервному срыву.
Появившиеся в образе нотки стервозности (при обращении к Нине) вполне уместны, но всё гасит общая агрессивность героини. Ну зачем так громко и грубо орать: "Завтракать пора!"? Зачем брыкаться при разговоре с Дорном: ведь он не Медведенко и тем более не Ричард?
Утешает лишь то, что вчерашний спектакль был куда лучше позавчерашнего. Но всё равно: верните обратно прежнюю Машу - ту, которая любит Костю так, что жить без него не может, которой сочувствуешь всей душой!

По поводу Тригорина мне давно хотелось отметить очень важный момент: то, как меняется герой в 4-м действии. Почти во всех "играющих в лото" проглядывает некоторая инфернальность, но Тригорин уже напоминает фантома из собственных видений. Когда он дарит кораблик Косте, у него старое, конченое лицо и страшный взгляд. И лишь во время "похоронной процессии" он снова оживает - но уже с ощущением непоправимого. Кстати, только у него одного такое страдающее лицо, остальные неподвижны - ритуальны.