lotta20 (lotta20) wrote,
lotta20
lotta20

Categories:

"Чайка" глазами Тригорина

"А между тем, мы продолжаем..."
У меня сложилась очередная фанатская трактовка бутусовской "Чайки". "Нормальным" читателям (и зрителям) этот пост лучше пропустить, потому что ну сколько можно... А друзья по несчастью - поймут.

Мне очень нравится думать, что ЧАЙКУ ставит сам Треплев, однако этому мешают некоторые факторы, в частности, самостоятельность и значимость Тригорина, который чаще всего мало похож на треплевского персонажа.
Недавно зацепилась за мысль gala_spb, высказанную на форуме, о том, что Тригорин во 2-м акте моделирует реальность, шаг за шагом добиваясь желанного "мы остаёмся!" Тут интересна именно действенность Тригорина, точнее, его фантазий.
У бутусова-персонажа (того, кто выбегает на сцену) в спектакле два альтер-эго (может, и больше, но эти - главные). Потерпев неудачу с "львами-орлами", Треплев ставит новый, главный спектакль... но ставит его по пьесе Тригорина. Это наложение двух авторских взглядов очень интересно. Вот как оно может быть.

Сначала всё взаправду: Костя готовит декорацию, разговаривает с Ниной, Сориным, матерью... Его фантазии смешиваются с реальностью: то Медведенко обернётся Трезором, то Нина скажет, что в пьесе обязательно должна быть любовь - и Костя уже видит Полину с Шамраевым (Полина Андреевна - главный местный центр сексуального притяжения), а в отвергнутом Шамраеве Костя как бы предчувствует себя.
Потом собираются "зрители", среди них - Тригорин. Он с любопытством оглядывается: интересное "место действия", новые люди. Тут не просто "облако, похожее на рояль", а возможный сюжет, тем более, есть Треплев - претендующий на писательское звание, а значит, собрат по перу и соперник. Тригорин следит за его реакциями - иногда сочувственно, иногда с усмешкой. Расстановка сил ему понятна: ведь нервы напряжены и никто не скрывает свою любовь и нелюбовь. Появляется Нина - отлично, это возможная героиня.
И дальше, во 2-м действии всё видится глазами  Кости - вплоть до трижды повторённой фразы "я не буду мешать вам!" Теперь в качестве автора он самоустраняется.
Тригорин разговаривает с Ниной. Его монолог - настоящий, Тригорин вспоминает свои мытарства и сам впечатляется, ему страшно жалко себя. Настоящее - и его флирт с Ниной, и их совместное заговорщическое "меня зовут..." Но вдруг он видит убитую чайку - и "о! сюжет мелькнул!" Несколькими чёткими фразами он формулирует новый замысел, начался процесс творчества.
Как же ему хочется испытать любовь юную, поэтическую, уносящую в мир грёз! Но только не в жизни, нет (в жизни у него - Аркадина, то есть ничего). Испытать - в голове, в фантазиях, на бумаге. Он сам становится героем собственной пьесы, которую пишет мучительно, с помарками, по несколько раз переписывая отдельные сцены. Аркадина тоже оказывается одним из персонажей. Он наделяет её чертами увиденных в поместье женщин, в голове мелькают и совсем кошмарные образы. Затем, когда Аркадина снова пытается заполучить Тригорина, он, объясняя мягкотелость своего героя, придаёт ей черты всё той же Полины Андреевны (здорово она всё-таки будоражит воображение всех местных мужчин!). В конце пьесы (и спектакля) Аркадина уже не человек, а какая-то карикатура. Впрочем, и с остальными персонажами писатель обходится жестоко - включая самого себя.
Но пока что ему удаётся почувствовать себя влюблённым, страстным, ведь воображение подчас ярче  жизни. Тригорин очень впечатлителен, как настоящий художник. Он действительно способен на сильные чувства... только длятся они недолго. Сцена "на стульях" в конце 3-го действия - потрясающая по эмоциональному накалу, тут и становится ясно, что Тригорину это удалось - испытать настоящую трагическую любовь. То есть понять и передать её так, как мало кому суждено в реальной жизни. А где-то на периферии его сознания - Треплев с окрававленной рубашкой на голове.
Что там по-настоящему произошло за два следующих года, сказать трудно, но видимо, Треплев действительно стал успешным писателем. Очень выразительна его сцена с Тригориным в 4-м действии, когда Тригорин внимательно и зловеще смотрит на своего героя, уже зная, как он с ним разберётся в финале - "надо только освежить в памяти место действия". Он и с собой разбирается трезво и жестоко: Тригорин защищается от воспоминаний, его эхом звучащие "не помню" сначала страдальческие, потом - затухающие. Ведь по сути он действительно помнит лишь то, что заперто в его литературную кладовую, то есть нужно ему для творчества.
Вариативность последнего разговора Кости и Нины (как и остальные повторы) можно объяснить тем, что роли примеряются на разных актёров и вообще на режиссёрско-постановочное, ведь текст то один. Но можно отнести это и на счёт писательских фантазий Тригорина, который опять же наделяет своих героев качествами и внешними данными хорошо знакомых ему людей. Когда он уже сам влезает в образ Кости, "соответствующая" Нина оказывается совсем жуткой. И это был бы окончательный приговор самому себе, если бы не последний вариант сцены: после всех мытарств, на которые писатель обрёк Нину, она стала настоящей актрисой. В каком-то смысле это оправдание всему.
Tags: БУТУСОВ, Чайка
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments