August 11th, 2009

муха

"Под кроватью" Эрмитаж


Спектакль определён как "игра на нервах". Но поскольку НАСТОЯЩИЙ Достоевский и есть игра на нервах читателей-зрителей, то это оказалось именно то, что надо.
Если ставить Достоевского или Гоголя "в лоб", то есть со всем почтением, которого они, конечно, достойны, эти писатели  оказываются тончайшими психологами, глубокими философами, да и с социальными моментами у них всё в порядке... Но вот другие миры, присутствие которых так будоражит кровь, когда ЧИТАЕШЬ, куда-то деваются. Не получается совместить все измерения при экранизациях и инсценировках - тут уж ничего не поделаешь! Поэтому мне интересны все (талантливые) воплощения любимых писателей на сцене и на экране: они открывают разные грани и разные смыслы ВЕЛИКОГО.
Спектакль "Под кроватью" - это одна из граней НАСТОЯЩЕГО Достоевского.
Атмосфера Петербурга передаётся несколькими штрихами: костюм "франта", нечто меховое на "обманутом муже", снег-конфетти, общая чёрно-белая гамма, кованая спинка кровати, она же изображает (и очень похоже) мост через канал...
Но главное - ритм, заданный самим текстом Достоевского. Ему не страшны многочисленные повторы, замедления, паузы. Напротив, ровно и постепенно нарастает напряженность действия - и это при минимальных декорациях и всего нескольких актёрах.
Актёры же великолепны: Пожаров и Ковальский в диалогах и "подкроватной борьбе" виртуозно разыгрывают как абсолютно жизненную совершенно "фантастическую" ситуацию, Екатерина Тенета вновь заставляет вспомнить о глубинном духовном родстве Достоевского и Гоголя, тонко и точно ведёт свою партию Людмила Колесникова, очень уместен "франт с усиками" - Сухарев... Ну и Олексяк - как всегда - выразителен и обаятелен до предела.
Спектакль очень смешной и очень глубокий. Формулировать по нему что-то трудно: именно потому, что в нём привычные представления и мир идей перекрываются присутствием "иных миров". И это несмотря на узнаваемость персонажей, на кажущуюся простоту их поведения, на водевильность сюжета... И благодаря чудесной лёгкости, которая, конечно же, есть в Достоевском и которую так бережно воссоздали на сцене.