November 14th, 2009

муха

"Калигула", 13 ноября

Второй раз подряд смотрю "Калигулу" с ДРУГИМ Сципионом - Максимом Драчениным, собственно, по этой причине не стала пропускать спектакль: это же эксклюзив, в ЮЗ не принято играть в очередь - только на заменах можно увидеть другой состав.
А замены (как и скоростные вводы) отличаются тем, что актёр, как правило, растерян, но в то же время раскрепощён, потому что знает, что ему всё сойдёт с рук (он же вроде как выручает театр). К тому же остальные, прикрывая его, выкладываются по полной.
Поэтому все так любят экстремальные ситуации в ЮЗ.

У Максима Драченина очень точное психо-физическое соответствие роли.
Юный поэт, несколько нескладный, хрупкий, с одухотворённым лицом, он потрясающе смотрится рядом с Калигулой-Леушиным - умным, властным, высокомерным от сознания собственной обречённости.
Об уровне актёрской игры здесь, пожалуй, речь не идёт. У Леушина "нечеловеческая" пластика, а Драченин иногда и руки не знает куда девать, и по сцене передвигается неуверенно. Но ему можно многое простить за общее впечатление, которое производит его герой, за смещение спектакля в нужную (мне) сторону.
Его Сципион как будто всё время пытается что-то понять (в отличие от остальных), он очень серьёзен, внутренне сосредоточен, изредка его лицо озаряет улыбка надежды, когда Калигула вроде бы идёт ему навстречу. А под конец - горечь утраты, признание невозможности дальнейшей жизни.

Поскольку у меня в голове иногда путаются персонажи разных театров, вспомнила, как ещё на прошлом спектакле мы с Ириной одновременно подумали о том, что если бы в ЮЗ вздумали ставить "Доходное место" (хотя с чего бы?), то Драченин и Леушин были бы замечательными Жадовым и Вышневским.

Но вообще-то были в спектакле ещё сюрпризы. Увидев Шахета вместо Санникова, я, при всей моей любви к Шахету, огорчилась, но вскоре - о, Боги! - Санников вышел в роли Геликона вместо Сергеева. Заменять Сергеева абсолютно нереально, но болезнь не щадит даже здоровяков-гигантов, пришлось, значит. Вот и получился неожиданный Геликон, похожий на чиновника из киношной инопланетной канцелярии. Интересно, что чувствовал Санников, привыкший к тому, что ЕГО , хватая за бритую голову, уводит Геликон на смерть - когда ему самому пришлось, ухватив за столь же бритую голову, уводить Шахета?
муха

"Иванов" МХТ, премьера

"Иванов" нагнал на меня тоску.
Возможно, зрители первых рядов получили что-то другое, но до нашего амфитеатра долетал лишь один авторский посыл - что-то вроде "как же всё скверно!".
А я, признаюсь, уже отвыкла от подобных посылов, слушать их не очень приятно. Хотелось бы несколько другую формулировку: "Да, всё скверно, но..." Вот этого "но" в спектакле и не было.
На сцене и вправду "совиное гнездо": какие-то брёвна, пни (на один из них, как на колоду перед казнью, укладывает свою несчастную голову Иванов), корявые ветки, из которых сложено подобие стога (вспоминаю фразу из пьесы: "Николай, давайте на сене кувыркаться!" - в спектакле она изменена).
Когда в финале герой, несколько раз стрелявшийся, но так и не умерший, начинает таскать это ветви и эти брёвна, укладывая их в тот же стог, это выглядит не как осознание необходимости продолжения жизни, а как констатация того, что мы просто обречены на эту бессмысленную жизнь и этот бессмысленный труд, "сизифов труд". Ох, уж лучше бы он застрелился!

Похожее впечатление произвёл на меня в своё время и "Гамлет" МХТ. На сцене ненужные люди, которых не получается любить. А любить-то хочется... хотя бы потому, что они - люди. Но это уже проблема не спектакля, а моя собственная.

За сим признаю абсолбтное и безоговорочное право Юрия Николаевича Бутусова ставить ТО, что он хочет, и ТАК, как он хочет.