November 23rd, 2009

муха

"Ну что ж, ведите к плахе"

Ещё один интересный момент, связанный со "сценами смерти" в "Ричарде".
В пьесе Бэкингем умирает по той же схеме, что и остальные: сначала разговаривает с убийцами, на что-то ещё надеясь (" Так Ричард говорить со мной не станет?"), потом осознаёт свою вину, вспоминает других жертв короля и проклятье Маргариты. Потом идёт на казнь (" Ну что ж, ведите к плахе, ждёт топор"). И это обычная казнь, без изысков.
В спектакле всё решено по-другому. Свой прощальный монолог Бэкингем произносит не перед смертью, а перед побегом, и сцена казни идёт без слов, поэтому она предельно символична. Бэкингем УЖЕ раскаялся, уже всё понял, и теперь он просто ЧЕЛОВЕК, в котором до конца живёт отчаянная жажда жизни. Его сопротивление инстинктивно и естественно. И в то же время он не только человек.
В "Макбетте" играл контраст, эффект неожиданности: смешной и жутковатый тиран превращался в чудесное видение. В предсмертной красоте Бэкингема ничего неожиданного нет. И всё же нас уносит поток ассоциаций: его облик слишком знаком по старым картинам, палачи делят его одежду между собой...

Я поняла: моё обострённо-трагическое восприятие последних спектаклей вызванно предчувствием того, что "Ричард" скоро повторит судьбу "Макбетта".
И крутится в голове изменённая фраза Камю: "Когда всё будет кончено, не забудьте, что мы вас любили".