December 5th, 2009

муха

"Тополя и ветер ", 4 декабря

Как я и предполагала раньше, обнаружив вместо любимого Сиятвинды в роли Фернана - Антона Кузнецова, я лишь обрадовалась разнообразию.
Мне кажется, что со времени прогонов Кузнецов стал играть намного тоньше, и я уже не вижу на сцене маску Панталоне (хотя самого Панталоне лицезрела в "Чудовище" всего несколько дней назад). Теперь очевидно, что в прошлом Фернан действительно был пианистом, хотя это очень далёкое прошлое, и дело даже не в возрасте, а в том, что у этих героев всё перекрыла война.
Главное - на сцене чудесный ансамбль, актёры, которые прекрасно понимают друг друга, которые друг другу дороги... Поэтому так достоверна и трогательна дружба их героев.
Аверин-Рене, как всегда, совершенно очарователен - весь - от пушистых остатков волос на голове до постоянно выпадающей вставной челюсти. Ему не дано окончательно поддаться власти спасительных иллюзий, тополя слишком далеки для него - зато он находит радость в простых и ещё доступных вещах: глотке водки, уборке на террасе, незатейливых стихах... и в проявлениях доброты к окружающим людям.

Густав. Когда-то я в шутку (не все это поняли) назвала его "истинным арийцем". Эта маска, этот внешний рисунок - всего лишь часть многослойного образа. Прямая спина, непоколебимая самоуверенность, умение подчинять себе людей - а за всем этим серьёзные комплексы, человеческая беспомощность. Он уже не понимает, что такое "лёгкий кивок", практически утратил связь с внешним миром, находящимся за пределами его маленького мирка, но это не мешает ему стремиться к невозможному. И это наполняет смыслом последние дни стариков, делает НАСТОЯЩЕЙ, чуть ли не фронтовой их дружбу.
У Густава - единственного из троих - в течение спектакля молодеет лицо. Это волшебство объясняется просто: актёр несколько раз вытирает пот платком, и возрастной грим постепенно стирается. Не знаю, случайно ли это, или они уже сразу поняли, что так и надо - в любом случае это гениальная находка. Именно в Густаве в наибольшей степени заключена энергия действия, мальчишество, обострённое чувство жизни. Постепенно проступающие на его лице чистые и тонкие юношеские черты позволяют актёру, не выходя их образа семидесятипятилетнего больного брюзги, вдруг изобразить изящную лаотянку с плетёной корзиной на голове... смешивать мечту и реальность, играть одновременно и человека, и его внутреннюю сущность... и почти взлететь в финале.


фото с сайта http://denis-suhanov.narod.ru/