July 26th, 2010

муха

(no subject)


Тридцать лет назад умер Владимир Высоцкий. Я хорошо помню эти дни московской культовой Олимпиады - стояла почти такая же жара.
Уже тогда не могла долго сидеть на даче и уговорила родителей отпустить меня в Москву, точнее, меня отвезла мама. Город был почти закрыт для приезжих, обычные электрички отменялись. Знакомые знакомых привезли нас в Рязань: оттуда было больше шансов выбраться.
Москва вычищенная, полупустая, магазины без очередей, впервые попробованные пепси и апельсиновый сок из пачек... Иностранцы группами, иногородняя милиция. Обманчивое ощущение свободы и безопасности, ни перед кем не надо отчитываться. Все дни провожу с Таней и новыми знакомыми девчонками, часто они у меня и ночуют.
До спорта нам нет никакого дела: мы ходим в театры, которые ради Олимпиады задержали закрытие сезона.
Высоцкий как актёр мне тогда не очень нравился, моим сердцем владел совсем другой.
СОВСЕМ - то есть играющий чуть ли не в противоположной  манере: утончённый психологизм и выраженное интеллектуальное обаяние.
Переигрывание, резкие краcки, открытый темперамент меня коробили, казались грубыми. А вот песни Высоцкого я любила очень.
В моём первом  увлечении театром было много юношеского смятения чувств, томленья духа и прочих глупостей, связанных с попыткой заменить жизнь фантазией. Смерть Высоцкого, вызвавшая множество домыслов, которые я тогда даже и понять не могла, показала, что столь манящий меня мир намного сложнее и опаснее, чем это представляется обывателям.
Вообще за время моего театрального романа - всего-то полтора года! - умерли и Даль, и Солоницын... да просто косой выкашивало талантливых людей. Но вот эти трое стали большой личной потерей - Высоцкий, Даль, Солоницын.

муха

"Казанова" Феллини


Пока были в деревне, пересмотрели "Казанову", огласившего ночную округу псевдо-эротическими звуками (слышимость там страшная).
Странно, но из всех фильмов Федерико мне больше всего нравится именно этот. Может, дело в его подчёркнутой театральности, а может, просто в том, что герой активный. Правда, активность эта внешняя и односторонне направленная, и приводит она его в естественный тупик. Но пока смотришь фильм, об этом не думаешь - как пока живёшь, не думаешь и о своём неизбежном тупике...
Дональд Сазерленд - умопомрачительный: огромный, c  выгнутой назад спиной, высоким подбритым лбом, неправдоподобно выразительным профилем. Отстранённое лицо - одновременно ироничное и трогательное. Так и проходит через весь фильм и всю жизнь - мимо людей и событий. Вроде бы вечный поиск, попытка за что-то зацепиться или хотя бы вернуться к корням (о, Венеция!), на деле - неспособность сосредоточиться, любовь к процессу.
Ники обозвал его охотником за впечатлениями и обошёлся с ним так же сурово, как и сам Феллини, показавший постепенное угасание великолепной личности, не пытавшейся противостоять ВЕЛЕНИЮ СУДЬБЫ.
Правда, за скобками остаются его "Мемуары", сделавшие Казанову мифологической фигурой. В фильме он обычный человек, не оставивший после себя НИЧЕГО, заслуживающего внимания потомков.
Но фильм - красивейший, музыка Нино Рота прекрасна и точна - и потому смиряешься с тем, что вместо ЦЕЛИ жизни герой обретает РАДОСТЬ жизни, постоянно ускользающую, преходящую, возможно, иллюзорную...
Не знаю... Я уже не уверена в том, что "жизнь выше литературы". Смотря какая жизнь и какая литература.