September 24th, 2010

муха

(no subject)

Как-то круто началась работа. Плюс вечерний калейдоскоп спектаклей.
После КД - "Фиалка Монмартра", где наконец-то удалось увидеть Каминского - правда, не во всей красе, а в рыже-лысом парике, с толстинками на животе и заднице. Немного обидно, но уже не удивляет традиция некоторых театров выпускать на сцену самых красивых и изящных актёров в уродующем гриме и странных костюмах. Правда, глядя на его горящие глаза и вдохновенную физиономию, подумала: а может, им самим так нравится?
Затем "Безразмерное Ким-танго" в Эрмитаже - удивительно добрый и светлый спектакльсо многими любимыми, а главное всё-таки - с трёхминутным пребыванием на сцене Адама Мицкевича - Жени Кулакова. Должно быть, у меня "материнская любовь к молодому офицеру", потому как у меня снова слёзы навернулись на глаза, лишь только он вылетел в белом фраке, с развевающимися волосами - живо напомнив своего  Моцарта.
Единственное разочарование - отсутствие Оли Левитиной. Вроде и роль там у неё никакая - а вот не хватало волшебного трепетания Мэри в белых пёрышках.

Ну а уже вчера - Райкин и его "Вечер с Достоевским", прогон в Сатириконе, о нём напишу позже.
муха

"Константин Райкин. Вечер с Достоевским" 23 сентября, прогон

"Вас это устраивает? - Да. Не устраивает." (Аркадий Райкин)

Эстрадность, в которой Сатирикон после "Денег" только ленивый не упрекал, в новом спектакле проявилась демонстративно и в полной мере.
Райкин, вышедший в обычном костюме и слегка напугавший зрителей тем, что будет весь роман читать по книжке, запинаясь и требуя хорошего освещения, вскоре скрылся за одной из серых панелей-дверей и тут же выскочил в серебристом пиджаке, при бабочке и с огромным микрофоном. Так что первую часть  рассказа о своих терзаниях Подпольный человек не просто поведал публике - он ВЫСТУПАЛ перед нею, как заправский конферансье, стремясь охватить весь зал, поддразнивая отдельных зрителей (так он очень похоже изобразил девочку Машу, которая сидела на первом ряду и смотрела на него во все свои огромные глаза).
Спектакль получился яркий и слегка пародийный, "стёбный". По форме он очень хорош. Серая панельная стена до потолка, оставляющая для актёра неширокую полосу. Из скрытых панелей-дверей появляются музыканты, оттуда выносится мебель, там актёр виртуозно переодевается, заставляя вспомнить знаменитые выходы Аркадия Райкина.  Я не раз ловила себя на мысли, что возможно, с бОльшей бы радостью увидела похожую сценографию и некоторые режиссёрские ходы в чём-то другом, не по Достоевскому. Хотя отторжения не было, к тому же вторая часть - душераздирающая история героя и Лизы - была решена уже в другом стиле с незаметным и мягким переходом к серьёзности.
Райкин показывает нам СВОЕГО Достоевского, и его герой неожиданно оказался довольно цельной личностью, без двойничества - несмотря на многократно уходящие тени и отсутствие на сцене Лизы.
То, что текст за героиню произносит сам актёр, воспринимается, как обычная театральная условность, без подтекстов. В спектакле вообще много демонстративно-театрального, что парадоксальным образом сглаживает достоевские изгибы и извивы, упрощая суть романа. Вместо иллюзорного и многомерного художественного мира Достоевского мы видим театральные чудеса и иллюзии, а это, на мой взгляд, всё-таки разные вещи.
Если сделать ещё несколько шагов в этом направлении, то можно получить "Записки из подполья", переложенные для театра масок. Это не хорошо,  и не плохо - это один из возможных ВАРИАНТОВ, которых может быть много. Ведь играется же в Сатириконе Островский, как Достоевский (одним, правда, только актёром).