?

Log in

No account? Create an account
 
 
lotta20
У Коляды языческое мироощущение и языческая дремучая глубина. И неважно, что герои носят настоящие нательные кресты и среди предметов реквизита много православных ритуальных (причём настоящих, не муляжей). Но ПО-НАСТОЯЩЕМУ герои молятся и на вишнёвое деревце, которому приносят в дар собственные колечки - самая трогательная сцена спектакля. Из глубин и бесконечный, мрачный деревенский праздник, когда мозг отключается и изнутри прёт бессознательное. И Мировая душа - бесстрастный и гибкий человеко-ящер со змеиным капюшоном и павлиньими перьями, растущими из головы наподобие рогов.

Спектакль захватывает разные уровни восприятия, подчас он вызывающе театрален. В нём есть мотивы, рассчитанные ЗАОДНО на отдельные зрительские аудитории: стёб над европейцами, которым предъявлена лубочная Русь - с пьянками, плясками, яркими шалями, медведями и огромными крестами - в соответствие с их (европейцев) дикими представлениями; над местными геями - поскольку то, что Гаев - "баба" и "понимает мужика" в спектакле материализуется прямо и весело; над продвинутыми театралами, истерически смеющимися над несуразным сочетанием фрагментов чеховсого текста и ситуаций. Возможно, вскоре в спектаклях проявится и стёб над Москвой, к которой у Коляды стандартно-обиженное отношение (ведь москвичи уже стали почти постоянными его зрителями). Но всё это не попсовое и лишь немного на потребу толпы. (Некстати вспомнилась итальянская речь в "Рублёве" и читанное где-то, что Тарковский ввёл итальянцев в эпизод с колоколом с дальним прицелом на Венецию. Да хоть бы и так, главный смысл всё равно другой, а из какого сора растут стихи, мы уже знаем).

Актёры, в основном, хорошие, один - очень хороший (Макушин), один - принадлежит к очень редкой породе (Ягодин). Его как раз было слишком мало. Существенный (единственный) актёрский недостаток - однообразный речевой рисунок при глуховатом голосе - обычно компенсируется его энергетикой, пластикой, да просто ИГРОЙ. А в "Вишнёвом саде" Ягодин прикрыт костюмом и редко выходит на главный план. Это не идёт в ущерб режиссёрскому замыслу, но немного не хватило простой зрительской радости от встречи с уникальным актёром. Однако лучшая сцена спектакля, его кульминация, связана именно с Лопахиным - когда он рубит деревянные чурбаки, так что щепки летят в зал, реализуя свою подсознательную мечту овладеть садом, и при этом понимает, что окончательно погубил надежду приобщиться к светлому и чистому миру.
Лопахин, защищённый от жизни и страстей костюмом, здравомыслием и привычкой к труду, тем не менее не противопоставлен остальным - тем, кто по-простому пьёт. Речь не об уходе от жизненных проблем, для героев Коляды понятие "проблемы" слишком мелко. Причина у всех одна - тотальная несправедливость мироустройства: мы все несчастны, жизнь обходится с нами жестоко, выносить её невмоготу. Нас наказывают чрезмерно - за какие-то первородные грехи, грехи отцов и дедов. Но поскольку жизнь продолжается и с этим ничего нельзя поделать, Лопахин  - "размахивает руками", другие пьют, жалуются и плачут, исходят на разоворы... У нас на глазах гибнет хрупкая трогательная Раневская (а ведь мы видим лишь эпизод из её жизни), другим уже плохо и будет плохо.

"Вишнёвый сад" - спектакль трагический, потому что он подтверждает, что все люди изначально несчастны и обречены. Но его мрачное и даже деструктивное начало серьёзно уравновешивается ощущением потока жизни - во всей её полноте, яркости и ярости. Поэтому всё-таки остаётся надежда на то, что наши муки имеют смысл и мы, может быть, отдохнём.