?

Log in

No account? Create an account
 
 
14 December 2013 @ 08:30 pm
Достоевский навыворот  
 Остаюсь в убеждении, что "Карамазовых" нельзя рассматривать вне некоего процесса, частью которого спектакль является, поэтому многое помогают прояснить и высказывания самого КБ, и критические статьи о нём. Мои итоги по спектаклю - думаю, окончательные.
Боюсь, что всё намного проще, чем я надеялась. Бога нет, движитель всего живого - Чёрт, то есть животные, низменные инстинкты. Россия так и живёт, по этим законам, духовности никакой в ней нет, всё дозволено, богоискательство эту вседозволенность прикрывает, русская духовность - это ложь, поэтому более мерзкой и разлагающейся страны быть просто не может. В то же время низменные инстинкты трудно одолеть, "русский дух"- сила страшная и опасная для всего цивилизованного человечества. Страшная именно потому, что, прикрываясь "духовностью", русские распоясались совершенно. Нет чтоб признаться себе в очевидном: Бога нет, ты сам за всё отвечаешь! - и тогда, может, смогли бы обуздать свои чёртовы инстинкты и жить по-европейски. Конечно, не все русские таковы, некоторые хотят добра и ищут веры - у них в итоге атрофируется инстинкт самосохранения (жизненные силы) - и тогда или в петлю, или с крыши вниз головой.
Выход один - признать, осознать, посыпать голову пеплом, наплевать на родное пепелище и пойти на обучение к какой-нибудь Норвегии. В романе эту "новую" мысль выдвигают Смердяков и бесёнок Ракитин, но в спектакле всё переиначено, ведь доверив самое сокровенное Смердякову, можно было скомпрометировать идею. Пусть он лучше зосимовские проповеди читает и компрометирует пресловутую "духовность". А зритель должен всё сам понять - насмотревшись и наслушавшись скотопригоньевских мерзостей.

Что интересно!  Богомолов и сам - Чёрт (чего и не скрывает), то есть движитель и творец жизни в границах собственного театрального пространства. И действует он методами старшего брата - то есть воздействием на низменные инстинкты зрителей. Сначала даёт большие куски текста Достоевского, зритель на это ведётся, потому что расслабляется, теряет бдительность, к тому же Достоевский - это в принципе интересно. Советские шлягеры тоже слушать приятно, тем более в таком контексте - смешно же!
Потом начинаются ужасы. Изображая их с отсылками к садо-мазо, режиссёр погружает зал в отвратно-притягательную эротическую атмосферу. Воздействует и на тщеславие: ироничная отстранённость повествования позволяет зрителям не отождествлять себя с персонажами. Они не узнают себя в этом (кривом!) зеркале и радуются, веселясь над чужим убожеством.
Ещё привлекателен гламур: в спектакле побеждает эстетика глянцевых журналов, у которых неслучайно высокие тиражи. Кстати, если в работе с текстом Богомолов и берёт за образец Сорокина, то стилистически он другой (Сорокин-то не гламурен). В общем, режиссёр находит множество крючков, на которые можно поймать зрителя, чтобы привести его к мысли, которая очевидна для него и многих: так здесь жить нельзя!
Хуже всего тем зрителям, которые всё-таки узнают в этом зеркале себя или своё, но при этом не готовы отказаться от любви к отеческим гробам и строить на родном пепелище "норвегию" или "валить" в неё. У них, пожалуй, единственный выход - алёшин!
Богомолов переделывает Достоевского, якобы исходя из нового опыта человечества, о котором Достоевский знать не мог (не дожил). То есть априори считается, что "новый опыт" важнее и точнее гениальных прозрений писателя, иными словами, Достоевский устарел.
Уффф, надеюсь, на этом всё! Признаюсь, в случае с этим спектаклем меня больше интересовала не его суть (всё-таки очень легко считываемая), а то, какими средствами режиссёр заставил зрителей любить себя.