?

Log in

No account? Create an account
 
 
14 May 2014 @ 12:32 am
 
С детства плохо выношу обряды, ритуалы, в храме мне тяжело, а от любого (аутентичного) народного искусства делается тревожно на душе. И на природе тоже плохо - если она дремучая и не особо тронута руками человека, а уж звёздное небо над головой...  Но есть и хорошее: развалины где-нибудь в Риме или какие-нибудь остатки православных фресок в древнем храме, напротив, утешают и радуют ощущением сопричастности к большому и вечному миру. Не понимала, почему такое разное воздействие вроде бы сходных явлений. Теперь поняла.
Обряды, в том числе, церковная служба, и народное искусство несут из глубин коллективного бессознательного таинственную и страшную информацию о нашей протожизни. То же самое - природа, на которой не сказалась деятельность человека. Эту информацию невозможно понять, но кто-то ловит волны и живёт с ними, а кто-то просто ничего не пускает внутрь, воспринимает лишь внешнюю форму. У меня не получается, я оттуда вырвана, но не до конца, связь чувствую и притягательность чувствую, хотя это мир страшный и для меня уже чужой.
А вот остатки древней культуры музейного характера никакой тревоги не вызывают: это всё создали наши предки, существовавшие по законам, которые мы в состоянии понять (или нам так кажется), кровное родство с ними нам приятно и придаёт силы.
Значит, есть некая принципиальная граница, заступать за которую опасно, но хочется. Помогает искусство, которое проникает туда, обрабатывает и использует идущую оттуда информацию по-разному. В театре интереснее всех - Коляда, в его спектаклях ушедший, но живущий в нас частичками мир становится вдвойне притягательным: срабатывает генетическая память. В поэзии - Есенин. В музыке, классической, русской, этого очень много.