lotta20 (lotta20) wrote,
lotta20
lotta20

"Три сестры" театр Ленсовета, 31 мая 2014

Спектакль стал чётче и сыграннее, даже компактнее. Правда, на этом пути потерялась важная сцена: когда Ирина плачет, а остальные солят её слезами хлеб и воровато поедают. Для меня её смысл был в том, что страдания сестёр питают людей, продвигают их к чему-то, помимо дуэли и самоубийства, что они для чего-то нужны... Теперь и этого нет.
Сёстры окружены любящими людьми: Тузенбах, Солёный и (допустим) Федотик любят Ирину, Кулигин - Машу, учеников, работу (заметим, что "начальница" Ольга о работе говорит с содроганием, а об учениках вообще не говорит), Вершинин любит маленьких дочек (так что он просто обречён терпеть жену и утешаться, чем Бог послал), Чебутыкин - покойную мать Прозоровых. Можно даже сказать, что и Наташа любит - себя, и это заставляет её заботиться о потомстве и обо всём, что с ним связано.
Помню, что меня, когда ещё читала пьесу, сильно задел рассказ Ирины о том, как она нагрубила женщине в телеграфе, по-хамски, как можно было бы от Наташи ждать - нагрубила женщине, у которой в этот день умер сын. Собственно, этот рассказ посвящён анализу собственных переживаний - как почти и все разговоры сестёр. Мне и раньше трудно было относиться к Ирине сочувственно, а уж теперь сочувствия, видимо, и не требуется. Сёстры (да и Андрей) ранимы, тонко чувствуют, глубоко понимают, болезненно переживают нарушение нравственных законов. Но все эти способности направлены на одно - на анализ собственных ощущений и переживания по этому поводу. Это, конечно, не отменяет их страданий, их страха. И в какой-то степени оправдывает их отчаянные попытки изменить ситуацию, попытки, приводящие к несчастью других людей, но в конце концов те сами навязались, никто на аркане не тянул. Понятно, что высокоорганизованные существа притягивают к себе других (так, Разумихин привязался к Раскольникову, а потом влюбился в его сестру - мне всегда было неясно, получилось ли у них хоть какое-то личное счастье).
Очень понравился недооценённый в прошлый раз Вершинин (Олег Андреев), герой с серьёзной, интересно решённой личной драмой. Использование Эминема (финального, из "Отелло") выглядит странным, но сам Вершинин в этой сцене хорош. Есть несколько сильных сцен у Тузенбаха (Григорий Чабан).
Казус с "портретом Цоя" для меня никак не разрешился. Из зала с равной долей вероятности на фото можно увидеть лицо женщины (пол-лица) с тёмными, накрашенными ногтями - или Цоя. Тут кому что, но за второй вариант говорит всё остальное: белая стена, кассетник, бомжовый вид Федотика, песня "потому что больше нет его". Песню можно отнести и к самому Федотику, но у меня не получается. Не убеждает даже имя "Ирина", произнесённое Иваном Бровиным как будто специально - чтобы исключить сомнения.
Самой сильной актёрской работой, как и в первый раз, показался Солёный (Илья Дель) - сильной по всем параметрам: точности даже в мелочах, выразительности, яркости, изяществу исполнения. И главное - утрированная маргинальность Солёного, вытащенная из героя, не исключает внутренней драмы, а во многом и проясняет её. Это не карикатура, а сложный образ.
Три женщины-актрисы играют страстно, экспрессивно, с огромной самоотдачей. Несмотря на эротизм многих сцен, гендерное всё-таки оказывается не очень важно. Режиссёр пытается разобраться с особенностями современного самосознания, с тем, почему в лучших из нас сидит свой внутренний "лермонтов" - индивидуалист, отчаянно желающий, но неспособный любить, с ужасом чувствующий, как коротко, зыбко, условно и временно наше земное существование.
Очень мрачный получился спектакль - о том, что сложность не приносит счастья, что "козлы и обезьяны", скорее всего, победят. Из того, что я видела, у Бутусова, возможно, самый мрачный.
Tags: БУТУСОВ, театр, театр Ленсовета
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments