?

Log in

No account? Create an account
 
 
28 November 2014 @ 02:21 am
Отелло. "Бытие для себя" (почти Сартр)  
"Отелло" Бутусова меня вернул к вопросам, которые были очень важны в юности, даже в детстве, когда нужно было хоть что-то понять о соотношении своего "я" и мира вокруг, о существовании этого "я" и мира. Потом пришли проблемы более насущные, практические, но с возрастом все больше думаешь о вечном."Отелло" начал, "Три сестры" добавили. Оказалось, что некоторые навязчивые образы Бутусова, следующие из спектакля в спектакль, родственны и моим навязчивым образам.
Ну и, конечно, герои. Между Отелло и сестрами есть прямая связь. К ним всем можно отнести слова Бутусова: "Отелло для меня – такое тонкое, чувственное существо. Влюбленное в себя немножко больше, чем нужно... Он поражен в самую болевую точку – во всяком случае, я так вижу эту историю." У сестер свои болевые точки, в этом спектакле вроде бы нет шекспировских страстей и злодейств... Но недаром Бутусов включает в "Отелло" сцену из чеховского спектакля: Тузенбаха не Соленый убил, а нелюбовь Ирины. И Федотик погиб от того же. Во всяком случае, так режиссер видит эту историю... Два спектакля вынашивались одновременно, и между ними много общего. Я бы сказала, что они вообще про одно и то же.
В "Отелло" самое важное для меня - сам герой, Отелло Бутусова. И конечно, Суханова, потому что он и вырос из актерской индивидуальности Суханова, из его главной темы. Кукловод-Яго в этом отношении играет функциональную роль - раскрывает глаза герою. Важная деталь - темные очки. Яго надевает их на Отелло взамен воображаемых розовых уже к концу 1-го действия (поэтому некоторые критики сделали вывод, что 2-е -"ниочем"), но процесс пошел дальше, настоящее прозрение происходит в финале и уже вопреки желанию Яго.
В сознании Отелло - модель мира, но он (как и все мы) не знает, что это модель, он просто живет и думает, что люди и мир таковы, какими ему кажутся. Они есть, потому что Он их видит и вступает с ними в отношения, но себя-то он не может видеть со стороны. Откуда же ему знать, что Он - есть? Оптимистическое "мыслю - следовательно, существую"- это для целостного сознания, а для Отелло не годится. Чтобы быть уверенным, что Он существует, человеку нужны Другие. От них Отелло узнает, что он - генерал, герой, наместник Кипра, счастливый муж, мавр... Отелло - человек Успеха, он добивается власти и любви. То есть ему так кажется, а на самом деле он получает подчиненных и любящую женщину, то есть людей, Других. Так доказывается, что Он - есть! Но беда Отелло в том, что даже тогда он продолжает чувствовать себя центром Вселенной. Его поглощенность собой подчеркивается многократно. Вот Актер перед зеркалом "надевает" на себя роль - но это уже сам Отелло всматривается в свое отражение, мажет черной краской лицо, обводит его контур в зеркале... Вот уже Отелло рассказывает историю своей любви к Наине, его цель - воздействие на "трех девиц", но результат его явно
волнует меньше, чем собственные переживания. И в дальнейшем, когда уже страсти кипят, Денис Суханов сохраняет "холодную" манеру игры: Отелло не нуждается в сочувствии зрителей, в жалости Яго и самой Дездемоны, он весь - в себе. И все - в нем, весь мир помещен в его сознание. Неслучайно весь бытовой хлам, который в 1-м действии заполняет сцену, выглядит каким-то ненастоящим (при том, что вещи явно настоящие и даже бывшие в употреблении), а "деревья" Отелло в ярости легко сшибает руками. И это не только театральная условность, но и "модель", заменяющая реальный мир в его сознании (слово "симулякр" в этом случае мне употреблять совсем не хочется). Это подтверждает и "вариативность" Дездемоны (как сказал Славой Жижек по поводу "Соляриса" Тарковского: понятно же, что Женщины нет и никогда не было).
Собственно, предполагаемая неверность жены важна для Отелло не сама по себе, важно то, что тогда она ему не принадлежит. Парадоксально: жена нужна ему, потому что ее существование служит доказательством его собственного, но при этом он не готов признать ее самостоятельность. Дездемона существует, пока она - его собственность, иначе - "нет ее!", а в мире воцаряется хаос. Кульминацией такого отношения к Другим служит сцена обморока Отелло: люди, их голоса, их поступки существуют для него только в его голове. Он сам этому не рад, но иначе не может. Дальше - сцена выворачивается наизнанку и становится похожа на крышу дома. Над героем - черная пустота, Космос, вечность, то есть та модель, которая поселилась в его голове. И только окно (важнейший элемент сценографии) не дает его сознанию окончательно замкнуться на себе, это окно "наружу". Вечность, чернота и космизм присутствуют и в сценографии "Чайки"(в финале), "Макбет Кино", но на первый план это соединение Космоса и сознания выходит именно в "Отелло" и "Трех сестрах".
Человеку очень трудно ощущать себя в пустоте, в бесконечности, его сознанию нужна защита: так Землю защищает атмосфера, и нечто подобное мы мысленно выстраиваем для себя. Оказавшись "на крыше", Отелло предпринимает последнюю, ритуальную попытку - почувствовать другого человека, Женщину ("обнаженная сцена"). Дальше все катится в пропасть: вместо старых, привычных вещей - оболочки, пустые коробки и собачка-обманка, брачная постель оборачивается роялем, любовь - "женскими штучками". И вот уже только маленький участок пространства освещен, Отелло сидит, как на подиуме, под искусственным светом софитов, овеваемый искусственным ветром (похожая сцена есть в "Макбет Кино", там на подиуме под софитами и вентиляторами сидит леди Макбет). Остается лишь убийство: если нет Дездемоны - значит, пусть ее совсем не будет!
Спектакль 15-го ноября шел с изменениями, скомканный финал помог кое-что прояснить. Пропала долгая сцена разоблачения Яго, после которой он убивает Эмилию и умирает сам, а Кассио и Бьянка вешают им на руки мебельные бирки. То есть Отелло вынес себе приговор ("Я - мразь!") НЕЗАВИСИМО от виновности-невинности Дездемоны, об этом он даже не узнал. Прозрение было вызвано убийством и только им. Он понял, что из-за своих внутренних проблем, ради собственного "я" убил живого человека, что все это время его действительно окружали живые люди, а не фантомы, в которых нуждалось его сознание. Обычно у героев Суханова перед смертью происходит внутреннее преображение, c Отелло так не получилось. Поправить ничего нельзя, он сидит рядом с мертвой Дездемоной - и постепенно разрушается его сознание (рабочие разбирают сцену под песню Эминема).
На спектакле 26-го ноября финал снова изменился. Разоблачение Яго произошло, но Отелло уже полубезумен и вряд ли это стало для него чем-то важным. Рабочие разбирают сцену, а он мечется среди них, его сознание разрушается, он поднимается к окну и исчезает в нем, после чего окно закрывается черным. Это интересным образом рифмуется с финалом "Трех сестер": там постепенно выстраивается кирпичная стена, отделяющая сестер от зрителей. С одной стороны, это попытка выстроить защиту, ограничить пространство, отделить свой мир от пустоты. С другой - очевидное безумие. Отелло же просто покидает свое сознание, вырывается за его пределы.
Умные, тонкие, сложные существа острее других чувствуют разлад в мире, нарушение его целостности, признаки грядущей катастрофы. Они являются бесконечно привлекательными - и для любви, и для ненависти. Но их внимание слишком приковано к собственному "я", отсюда их беда и их вина. Пытаясь обрести почву под ногами, они вовлекают в пространство своей трагедии тех, кто хоть как-то может помочь. Соленый и Яго - лишь орудия судьбы, не будь их, нашлись бы другие.