lotta20 (lotta20) wrote,
lotta20
lotta20

Categories:

Помещики. "Мертвые души" Коляда-театр, 19 января 2015

В самом начале спектакля обратила внимание на позы актеров, сидящих по бокам: прямые спины, руки на коленях, металлические ложки как-то держатся на лице вертикально, от лба к носу, делая носы прямыми и какими-то... египетскими. Действительно, похоже на египетские скульптуры. "Россия - сфинкс". Действие раскручивается, на сцене движется мощный поток жизни (и поток сознания), но некоторые эпизоды все же выделены отдельными законченными картинами.
С новым Чичиковым несколько изменились и сцены с помещиками. Если прежний, явно хлебнувший жизни, буквально офигевал от происходящего сюрреализма, то у Чичикова-Алешкина, скорее, недоумение: как это - ему нужно, а не получается? Такой юный наивный эгоцентризм.
Встреча с Коробочкой приобрела более бытовой и "практический" характер, часть метафизики из нее ушла. С Ноздревым вообще все получилось бестолково (тут очень недоставало крепкой связки Чичиков-Селифан, которая была в старом варианте).
Зато новым смыслом наполнилась сцена с Собакевичем: молодой пытается учиться у прожженного политика и сам пробует силы, отстаивает свою позицию. Сцена эта очень рискованна и необыкновенно удачна. Сергей Федоров имитирует пока еще до боли знакомые интонации, манеры и повадки Ельцина, окружен соответствующим антуражем, но при этом делает не пародию на бывшего президента, а создает образ Собакевича. Такое бывает редко, обычно только в мультфильмах. Например, Фрекен Бок практически срисовали с Раневской, озвучили голосом Раневской, но при этом мы видим не пародию на актрису, а натуральную Фрекен Бок. Тут эффект примерно тот же: очень смешно, но ничьи чувства, по-моему, не оскорбляются. (Николай сказал, правда, что во время этой сцены ему вдруг остро захотелось почитать какую-нибудь книгу о Ельцине - ну так это нормально!)
Мой самый любимый помещик в спектакле - это Манилов. Тут тоже происходит очень интересное: как будто на героя и на текст посмотрели с неожиданного ракурса. А точнее: как будто эту главу из "Мертвых душ" взял да и переписал... Набоков. Со времен Гоголя прошло много лет, и в мечтательной слащавой маниловщине открылось двойное страшноватое дно, которое писатель тогда лишь почувствовал, но до конца не вскрыл. Как бы образованный и как бы воспитанный интеллигент (а Манилов именно что интеллигентный помещик) оборачивается грубым обывателем, для которого важно не быть, а казаться (потому что самомнение высоко, а успехов нет). Окружающих он презирает и считает дураками (конечно, сам же умный и образованный), о том, зачем Чичикову мертвые души, и не задумывается, у него и так есть объяснение: идиот, что с него взять? Сколько крестьян у него умерло, не знает, и не только от бесхозяйственности, просто не видит в них людей (в отличие от Коробочки и Собакевича, которые способны ценить чужой труд и способности). Его дети - вообще чудо. Молодые актрисы играют маленьких моральных уродов, которые растут в атмосфере лицемерия и злости на мир. Антон Макушин выдает такую смесь агрессии и стремления к благопристойности, что просто "майский день, именины сердца". Маниловщина - это не безобидная мечтательность, это фальшь, обман, который в любой момент может обернуться жестокостью. В спектакле Манилов с женой злословят о только что ушедшем Чичикове, а в жизни - пачками строчат в интернете по любому поводу злобные и грубые комменты.
Сцена "у Плюшкина" - сильная, тяжелая, внутренне противоречивая. Не меняя внешнего рисунка и общего настроя, Олег Ягодин по сути играет двух разных персонажей, их соединение в одном мне не до конца понятно. Это - паук, обескровивший все вокруг и самого себя. Но вначале он какой-то Дон, вор в законе, авторитетное лицо, и это не очень интересно. Зато потом он как бы показан в быту - и гангстерская сага оборачивается триллером. У этого Плюшкина много общего с Иудушкой Головлевым. Девушки-актрисы, игравшие детей Манилова, появляются снова, теперь в виде домашних прислужниц Плюшкина. Они плачут, не переставая, от слабости еле переставляют ноги, у них нет сил даже бояться хозяина: они огрызаются на его упреки, но и при этом монотонно плачут. Собственно, все в этом вымороченном месте так плохо, что только и остается - "обняться и плакать", что и проделывает Плюшкин, периодически цепляя кого-то за капюшон и привлекая к себе. Сходство с Иудушкой довершают придуманный Ягодиным жест - условное "крестное знаменье", которым он осеняет всех, а также "детская тема" (прислужницы еще и нянчат запеленутых кукол-младенцев). Повторю: сцена очень сильная - прежде всего благодаря ритму звучащей песни и игре Ягодина, но драматургически непонятна, "гангстеры" мне сильно мешали.
"Мертвые души" - спектакль неровный, что, в общем-то, естественно: инсценировать и поставить гоголевскую "поэму" так масштабно и без потерь практически невозможно. К потерям претензий нет никаких, тема города и чиновников могла помешать главному. Зато хотелось бы еще кое-что сократить. На мой взгляд, слишком длинны малозначимые для спектакля о "России и душах" "женские сцены". Они и Гоголю не слишком удались, а здесь вообще получилось нечто похожее на "камеди-вумен".
Ну а в целом - очень интересное, сильное и значительное воплощение "Мертвых душ" на сцене. То, что спектакль практически не заметила официальная критика, в очередной раз наводит на нехорошие по поводу этой критики мысли.
Tags: Коляда, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments