?

Log in

No account? Create an account
 
 
23 October 2017 @ 11:30 pm
"Собачье сердце" реж. Максим Диденко, Приют Комедианта, 22 октября, Премьера  
Хотим мы этого, или нет, но мы обречены все возможные театральные постановки по повести Булгакова сравнивать с фильмом Бортко. И удача спектакля определяется не особенностями формы, не технической навороченностью, а тем, что там есть новый взгляд, новый смысл - по сравнению с фильмом, который на долгие годы застроил восприятие "Собачьего сердца" на свой лад.
Понятно, что многое здесь зависит от составов, особенно от комбинации Преображенский-Шариков, так как каждый исполнитель обладает сильной актерской индивидуальностью. Мне достался вариант Чиндяйкин-Дель, и это очень интересный вариант (хотя теперь очень хочется увидеть и другие).
Сначала о Преображенском. Герой Чиндяйкина - сильный (как и положено хирургу), брутальный, без особых сложностей и рефлексий. У него нет ни обаяния Евстигнеева, ни его благости, которая располагает зрителей к тому, чтобы видеть в герое исключительно благородную жертву и безусловно верить в его правоту, когда он говорит о "разрухе в головах" и отстаивает свое право на 7 комнат. Мало того, большой объем текста в 1 действии (знакомого до боли) не только утомляет: герой теряет масштаб, представляется хорошо обеспеченным болтуном-интеллигентом (легковесность, даже фатовость Борменталя-Санникова усугубляет эффект). К тому же, по сравнению с 88-м годом, времена сейчас другие: врач, обслуживающий богатых и влиятельных (причем речь идет не о здоровье, а об омоложении) большой симпатии не вызывает, а научные изыскания - это его личный интерес. И когда начинается "операция", "собачку" по-настоящему жалко.

Специфика кино разделила Шарика и Шарикова на двух разных персонажей (хотя Владимиру Толоконникову блестяще удалось сыграть и "промежуточный" этап превращения), специфика театра позволяет увидеть все метаморфозы героя. "Собачка" в исполнении Ильи Деля - измученное голодное существо, жертва всеобщей агрессии (обварили бок). Грязный, видимо, блохастый Шарик подчеркнуто неэстетичен, но он как раз и вызывает участие, симпатию и доверие - единственный из всех. Актер в собаку не "перевоплощается", он играет именно условное существо - больше пластикой (мимику ограничивает "намордник"). При всей яркости и сочности внешнего рисунка само "превращение" будет внутренним, так как Шариков сохраняет множество собачьих ухваток. Прекрасная актерская работа - сочетание резкости, гротеска с тонким психологизмом и некоторой недосказанностью (в хорошем смысле).
Текст "за Шарика" в начале спектакля произносит (точнее, поет) Сова - Дарья Румянцева (которая играет и Зиночку). Это персонаж, выросший из упоминания о том, как пес расправился с чучелом совы. Здесь же она остается живой в течение всего спектакля - таинственная ("не то, чем кажется"), выражающая тревогу и за Шарика, и за все происходящее. То, что прозу Булгакова можно замечательно петь, доказали еще братья Самойловы (песню группы "Агата Кристи" я в свое время очень любила). Композитор спектакля не Кушнир, а Владимир Раннев, но музыкальный стиль постановок Диденко сохранен.
В спектакле отсутствует барышня Васнецова (а вместе с нею и романтическая линия, которая, кстати, и у Булгакова не кажется особо романтической). Единственный момент идеализации связан опять же с образом Шарикова, который и без Васнецовой здорово накуролесил. Его обратное преображение выглядит трагической неизбежностью (Шариков сам раздевается, садится в ванну, обрекая себя на новые муки). Черная жидкость, темные одежды Преображенского и Борменталя - ритуал, обратное "крещение".

Максим Диденко хорошо освоился в новых театральных технологиях, полюбил с ними работать, что после "Цирка" вполне логично. В спектакле сложным образом используются видеокамеры (сидела не очень близко и не все углядела). Проекции на экран и, кажется, на стены очень удачно вписываются в сценографию Гали Солодовниковой - с небольшой "театральной" нишей, медицинскими стеллажами и прозрачным занавесом. Понятно, что они дают возможность видеть всё зрителям, сидящим далеко или неудачно, но практический смысл здесь не главное. Интересна сама стилистика: эффект немого кино (стиль эпохи), который дополняется замедленностью движений персонажей, когда мы смотрим на них глазами Шарика (возможно, собаки именно так видят людей).
Спектакль почти черно-белый... Так что заставленный разноцветными яствами богатый стол Преображенского, показанный крупно на экране, резко контрастирует с ощущением нищеты и горя послереволюционных лет, которое в спектакле тоже есть.
Видимо, я через некоторое время посмотрю и другой вариант составов - да и вообще, хочется что-то еще прояснить для себя.



Фото: Стас Левшин
 
 
 
Татьяна Сенсемилия: Ромашкаsen_semilia on October 25th, 2017 04:19 pm (UTC)
ты в Питере?
lotta20lotta20 on October 25th, 2017 07:35 pm (UTC)
Я уже дома) а была там, да. Как раз на премьеру ездила.