?

Log in

No account? Create an account
 
 
31 May 2018 @ 03:00 am
"Три сестры", реж. К. Богомолов, МХТ, премьера, 30 мая 2018  
Чебутыкин говорит: "А может быть, нам только кажется, что мы существуем..." Вообще-то по спектаклю получается именно так. На сцене - контур дома, светящиеся балки (цвет меняется). Плоскости, на которые проецируются крупные планы актеров, выведены за пределы этого контура, отсюда дополнительный объем. Очень красивые, кстати, картинки - похожи на кадры советских фильмов, с офицерами в шинелях и хорошо одетыми женщинами. Кажется, что все происходит в какой-то параллельной вселенной (как в некоторых сериалах): люди умерли, но этого не знают, потому живут себе, разговаривают... Правда, те, кто поумнее и потоньше, о чем-то догадываются, чувствуют, что что-то не так, у них в глазах - трагедия, а кто поглупее, думает, что всё - реальность. Интересно, что степень ума или глупости персонажа зависит от уровня исполнителя.

Странность этого мира подчеркивается манерой игры актеров. Прежде всего речь о том, как произносится текст. А произносят его почти не разжимая зубов и губ, как будто персонажи - чревовещатели или их монологи-диалоги - внутренние. Получается забавно: когда Дарья Мороз (Тузенбах) поет с сигаретой в зубах, а Евгений Перевалов (Соленый) разговаривает с сигаретой в зубах, разница с тем, как они это делают без сигарет, практически не чувствуется. Эта манера - очень искусственная, потому не все с ней справляются одинаково хорошо. Кому-то хватает органики и богатства интонаций, а кто-то цепляет лишь внешнее, играет грубо. Так Софья Эрнст (Ирина, которой на мою беду в спектакле очень много) говорит не только сквозь зубы, но еще и в нос. А всю свою энергию она концентрирует во взгляде, так что он почти все время нестерпимо злобен. Это, собственно, не противоречит образу героини (меня всегда поражало, как "тонкая" Ирина на своем телеграфе смогла нагрубить женщине, у которой умер сын).
С Машей тоже интересно: Александра Виноградова принесла из "Князя" частичку Настасьи Филипповны, и, несмотря на серьезный мейкап, сохраняет сущность нимфетки. Недаром же вчерашняя школьница Маша вышла замуж за гимназического учителя, да и Вершинин тоже мужчина взрослый. А вот злость ее, в отличие от ирининой, ситуативно обусловлена и проявляется в тот момент, когда Маше обломали секс с любимым (режиссеру - респект за такое объяснение).
С лучшей из сестер - Александрой Ребенок (Ольгой) - у меня связаны другие ассоциации: она играла в фильме Угарова и Греминой "Братья Ч" (и это тоже был вариант "сестры").
Если бы не странноватая манера актеров говорить, не женщина в роли Тузенбаха, не два ироничных шлягера и не современные спецэффекты, постановка была бы по-хорошему ретроградной, настолько старательно воспроизводится психология персонажей. Но поскольку вся эта психология (и философия заодно) приписана призракам, симулякрам, а не настоящим людям, то эмоционально спектакль не захватывает. Интересно следить за интонациями Наташи или Кулыгина, еще более интересно - за тем, как "настоящий полковник" Вершинин разбирается с Машей, но для меня это одноразовый интерес. Спектакль идет 2 часа с антрактом, для такого варианта Чехова это нормально.