?

Log in

No account? Create an account
 
 
21 April 2019 @ 05:55 pm
"Барокко" Гоголь-Центр, 20 апреля 2019  
Премьерный спектакль Гоголь-Центра. Автором заявлен Кирилл Серебренников, но понятно, что лучше в этом смысле ориентироваться на более раннюю информацию, когда автор жил под домашним арестом и вся нагрузка по реализации его замысла приходилась на режиссера Евгения Кулагина.
У меня уже был опыт знакомства с постановкой, когда "главный" определял идею и эстетику, а до ума все это доводил "другой" (речь не о "Маленьких трагедиях", которые я считаю авторским спектаклем Серебренникова, пусть и с недечетами, вызванными ситуацией). Так что у меня не было завышенных ожиданий, а были вполне определенные - и они оправдались. "Барокко" - страстный и очень красивый спектакль, переполненный музыкой, с роскошным видеорядом. С исполнителями, которые готовы жилы рвать, и приглашенными звездами, с несколькими абсолютно прекрасными сценами. Сильное и очень приятное эстетическое впечатление. Но без сверх-смысла, который, кстати, из примерно такого же набора эстетических эффектов возникает в "Машине Мюллер" (то еще барокко!)
Если судить по "Шекспиру", Кулагину, при богатстве фантазии, вообще свойственно иллюстративное отношение к материалу, будь то литература, музыка или исторические факты. Впечатление иллюстративности остается и от разного рода цитат, которых очень много в спектакле. Когда проходит первый шок от игры с открытым огнем, возникает привыкание, огонь воспринимается обычным эффектом, наряду с остальными... к которым тоже возникает привыкание. Так что самыми сильными оказываются первые 10 минут спектакля (а также отдельные музыкальные номера и дивертисмент Никиты Кукушкина - "bisogno morire"). Роскошное барокко вступает в противоречие с моментами трагической реальности. Поскольку тема матери философа со спичечным коробком в кармане мне в принципе близка, я это противоречие хорошо чувствую.
Получается ода бунтарям, обращенная к тем, кто настоящим бунтарем никогда не будет, чьи представления о свободе ограничены личными потребностями. И дело не только в том, что бОльшая часть публики ГЦ - люди благополучные, просто "барочная" подача как-то не стыкуется простотой настоящих жизненных трагедий.
Возникает сразу же мысль: а если бы у Серебренникова была возможность прямо заниматься всем процессом постановки, удалось бы избежать этого красивого скольжения по поверхности? Найти сверх-смысл? Трудно сказать, но спектакль, по-видимому, был бы иным.