?

Log in

No account? Create an account
 
 
13 December 2009 @ 08:26 pm
... и всё-таки - счастье!  
Я по крупинкам собираю в разных спектаклях драгоценное вещество, которым был до краёв наполнен волшебный сосуд "Макбетта".
Конечно, больше всего таких крупинок в "Ричарде" и "Лире".
Не всё и не все вызывают у меня те эмоции, о которых я теперь знаю не понаслышке - благодаря бутусовским спектаклям. То есть не все сцены, и не все герои, и даже не все мысли, но всё-таки очень многое.

Вначале я очень невзлюбила самого Ричарда. Теперь, когда он уже вызывает симпатию, а игра Райкина - радость от встречи с искусством, я понимаю, что одна из причин неприязни к этому герою та, что в нём изначально не заложена возможность предсмертного "преображения". О муках совести в спектакле говорится неоднократно. Погибшие дети, забивающие героя подушками в финале, это, скорее всего, и есть совесть... Но мне почему-то кажется, что речь идёт о возмездии "извне", а не внутреннем, и такой финал больше свидетельствует о крахе, о роковой ошибке, которую совершил Ричард, решив, что корона компенсирует ему все тяготы детства и юности и что добывать её следует любой ценой. А совесть, конечно, есть, но она живёт в нём как-то отдельно от раскаяния, независимо - как и у палачей-убийц, которые прямо говорят об этом.

Кларенс вроде бы тоже не очень кается перед смертью - на словах, но эта тема звучит в его интонациях. К тому же сцена его убийства поставлена так, что вызывает максимальное сочувствие к герою. (Единственное, что мне мешает целиком погрузиться в происходящее, - это совсем неуместный страх, что Кларенс в минуты предсмертных телодвижений потеряет штаны - и трагедия превратится в фарс).
Но лучшая из трёх аверинских ролей в этом спектакле, по-моему, всё-таки герцогиня Йоркская, и мне жаль, что не все зрители могут абстрагироваться от того, что женщину играет актёр-мужчина.
Этот образ, что называется, дан в развитии. Пожилая женщина, утратившая смысл жизни, не расстающаяся с сигаретой и фляжкой (знакомая всем картина), обретает его ценой страшных потерь и прозрений. Перед смертью, помимо бесконечной душевной боли, она испытывает чувство вины, ненависть к сыну и одновременно любовь к нему.

Когда я смотрела спектакль впервые, сцена смерти Бэкингема вызвала у меня некоторое недоумение - своим явным сходством с соответствующей сценой в "Макбетте". И там, и там с героев срывают одежду, поэтому в их пластике много общего. К тому же Дункан-Суханов и Бэкингем-Суханов, остающиеся лишь в белых подштаниках, это, если не одно и то же лицо, то уж точно одно и то же тело.
Только теперь, когда Дункан окончательно удалился в свою Преисподнюю, стало видно, что эта сцена ДРУГАЯ.
Главное - она подчёркнуто лишена поэзии. Дункана убивали те, кто лишь недавно клялся ему в верности. Они, как звери, рвали его в стремлении заглушить свой страх и чувство вины. Бэкингема лишают жизни ПАЛАЧИ, находящие удовольствие в своей работе. Это даже не "убийство по заказу", как в случае с Кларенсом и детьми, а настоящая казнь, пусть и более изощрённая, чем у Шекспира.
Как я уже писала, Бэкингем все свои слова произнёс перед побегом, то есть прозрение и раскаяние пришли к нему не перед смертью, как у других героев, а раньше (опять же вопреки Шекспиру). Теперь у него остаётся лишь страх смерти, это, собственно и играет актёр.
Однако поэзия в этой сцене всё-таки присутствует: благодаря музыке, бессловесности, а главное - эстетике, которую несёт в себе Суханов, и его уникальной способности к художественному обобщению.
 
 
 
lotta20lotta20 on December 13th, 2009 06:53 pm (UTC)
Да, народ рядом скучал безмерно, даже КАР своим напором не мог одолеть тех, кто сидел НА ПЕРВЫХ РЯДАХ.
Поразительная неподготовленность зрителей, точнее, подготовленность к чему-то другому. И это мешает очень.
А уж каково актёрам играть в полшаге от полного равнодушия!